10:11 

Похождения Ким Хичоля [Gorillaz - Clint Eastwood]

suju-remix
Only mustaches, only SuJu
Название: Похождения Ким Хичоля
Автор: команда Дэ
Песня: Gorillaz - Clint Eastwood
Пейринг/другие персонажи: Ханген/Хичоль, Генри, Эмбер
Рейтинг: PG-13
Жанр: юмор, мистика, AU, зоофилия
Размер: ~6000 слов
Краткое содержание: Смотрели «Похождения императора»?
Комментарий автора: 1. Посвящается Багси. Теперь ты отомщен, дружочек ~
2. I'm useless but not for long. Автор понял эту строчку слишком буквально.
3. Я сделяль!



Хичоль сидел под кустом, мерз и ощущал себя самым несчастным и потерянным существом во вселенной, впервые не получая от этой мысли никакого удовольствия. Вокруг не было благодарной публики, чтобы тут же окружить его, продрогшего и беззащитного, теплом и заботой, принести уютный плед и чашку горячего шоколада, сваренного из самых дорогих сортов лучшим французским поваром. От ближайшей чашки – даже по весьма скромным прикидкам – его отделяло около сотни километров первозданной природы, а вместо верных помощников и привычной роскоши его окружал дикий лес, холодный, мокрый и злой.
Как и сам и Хичоль.
Дождь, начавшийся, по ощущениям, целую вечность назад, все шел и шел, деревья шумели потревоженными листьями, воздух наполняли странные шорохи, от которых Хичоль уже даже не вздрагивал, устав озираться каждый раз, когда где-то вдалеке подозрительно похрустывали ветки.
Он полностью лишился сил. Остался один на один с этим жестоким миром, сейчас казавшимся особенно огромным. Столкнулся с ним, как герой древности, и – увы – проиграл.
Что ж, собирая цветы, люди всегда срывают самые прекрасные. Наверное, и Бог, в которого Хичоль, в отличие от одного своего хорошего друга, никогда не верил, захотел забрать у этого мира один из самых чудесных своих даров.
Жаль.
Он ведь столько всего еще не успел. Так много мог сделать.
Чувствуя бесконечную скорбь, Хичоль свернулся клубком, пытаясь сохранить хоть немного тепла. Поверить в то, что никто – даже этот чертов китаец – не придет его спасти, до сих пор не получалось.
И почему именно он оказался в этой дурацкой ситуации?
Все ведь начиналось так хорошо.


***
Над Хичолем возвышалась незыблемая скала, но в свои тридцать два он уже не верил ни в незыблемость, ни в скалы. Даже самую огромную и прочную скалу можно либо сдвинуть, либо заплатить тем, кто сдвинет. «Все в этом мире продается и покупается, сплошной обмен услуг и товаров на хрустящие бумажки», - думал Хичоль, перебирая рассеянно документы, - «у кого деньги, тот и решает, где и как стоять скалам».
Посетитель, который и олицетворял собой скалу, двигаться не собирался. Впрочем, Хичоль еще даже не достал кредитку. Посетитель говорил не повышая голоса, почти монотонно, словно бы взявшись покорить Хичоля не громкостью, а обстоятельностью. Во всей его фигуре и ничем не примечательном лице так и сквозило бегущей строкой «я никуда не уйду». Ну-ну. Посетитель имел отчетливо китайские корни и носил гордое имя Ханген, значение которого, если бы Хичолю вдруг стало интересно, можно было бы глянуть в любом словаре.
«Китайцы», - думал Хичоль, - «лезут просто во все щели. Как тараканы».
Бывают среди них толковые, приятные в общении, как давний приятель Хичоля Чжоу Ми, а бывают вот такие, надоедливые, цепляющиеся за давно устаревшие понятия и пытающиеся их навязать и окружающим.
- Дом моих родителей, - повторил Ханген уже в который раз.
И Хичоль снова переключил слух в режим игнорирования. Зануда. Этот китаец просто зануда. Если бы Хичолю вдруг сказали, что дом его родителей будет снесен, а на оставшейся земле воздвигнут прекрасный и многофункциональный отель, он бы только порадовался. Нужно идти в ногу со временем. И то, за что цепляются своими костлявыми ручонками старики, просто жизненно необходимо ломать и переделывать во что-то прочное и полезное. Корни — это все от лукавого. В наш продвинутый век ни к чему держаться за что-то настолько расплывчатое и глупое. Хичоль уже говорил об этом Хангену в его первый визит, но, судя по всему, доходило до того медленно.
- Хочешь ты от меня чего? - устало выдохнул Хичоль и закинул обе свои потрясающе длинные ноги на стол. Так он выглядел эффектнее.
- Это дом моих родителей, - как заевшая пластинка, отозвался Ханген и добавил что-то на китайском.
Это уже ни в какие ворота не лезло. Мало того, что он отнимал драгоценное время Хичоля, стоившее как три, нет, десять домов родителей, так еще и имел наглость общаться на своем дурацком языке, игнорируя тот факт, что Хичоль вовсе не обязан его знать. Хичоль вообще, если подумать, никому и ничего не обязан, а он, вместо того, чтобы попить кофе или пересмотреть какой-нибудь прикольный мультик, вынужден лицезреть перед собой какого-то китайца и делать вид, что ему интересно то, о чем он пытается поведать.
- Нет, - отмахнулся Хичоль, - нет, нет, дружочек. Так не пойдет. Я уже не один раз говорил тебе, что меня это мало беспокоит. Скажи, зачем ты ходишь сюда без остановки, как на работу? Ты работаешь на меня?
Ханген замотал головой, с явным выражением «да упаси боже» на лице, и попробовал снова:
- Вы не можете просто взять и снести мой дом. Я там живу. Там жили мои родители.
- Во-о-от опять, - застонал Хичоль и красиво растер двумя пальцами складочку между бровей. - Ты можешь думать о чем-нибудь кроме дома твоих родителей? О детях, о жене, например. У тебя есть дети?
Ханген осторожно помотал головой и опустился в кресло напротив Хичоля. Хотя ему никто не предлагал.
- Хорошо, - задумчиво протянул Хичоль. - Кому нужны эти спиногрызы. Правильный выбор, одобряю. А жена?
В отражении на книжном шкафу он заметил движение — Ханген снова отрицательно мотнул головой.
- А ты молодец, - ободряюще улыбнулся Хичоль, - спиногрызов нет, жены нет. Правильно мыслишь. Ну и объясни мне, кому ты собираешься оставить этот твой дом, если с тобой что-то случится?
Вероятно, это прозвучало довольно угрожающе, так как Ханген, после слова «молодец» заметно расслабившийся, снова подобрался и поднялся из кресла.
- Вы мне угрожаете?
- Зачем? - не понял Хичоль и оскорбленно прижал ладонь к груди. - Я что, похож на человека, способного угрожать?
И не дождавшись реакции, добавил:
- К тому же это бессмысленно. Твой дом уже мой.
Ханген непонимающе наклонил голову и, если бы они снимались в фильме, сейчас был бы идеальный момент для того, чтобы красиво кинуть ему пачку документов. Что Хичоль и сделал.
- Что это? - неуверенно уточнил Ханген, сгребая документы обратно в стопку.
- Это договор о поставках из Японии, - скривился Хичоль и, перегнувшись через стол, вытащил бумаги из его пальцев, - и тебя он совершенно не касается. Просто момент был хороший, а швырнуть тебе документы о покупке твоего дома я не мог — у меня их нет. Они на подписи у мэра, если ты понимаешь, к чему я веду. Сегодня мы встретимся с ним за чашкой кофе, а денька через два я нанесу тебе официальный визит. Приведи дом в порядок.
Ханген с нечитаемым лицом вглядывался в него, продолжая по инерции сжимать в пальцах воздух вместо стопки страниц. Выглядело это довольно жалко.
- Послушай, - сменил тон Хичоль, сделав его мягким и успокаивающим, - это же просто дом. Дома строятся и разрушаются. Если бы люди оставляли все вещи, которые им что-то на поминают, мы бы шагу ступить не могли, не споткнувшись об очередную семейную ценность. Нужно идти дальше, шагать в ногу со временем. На деньги, вырученные за продажу, ты сможешь купить себе отличную квартиру в центре Сеула. У меня, к слову, есть приятель-риэлтор, он один из ваших, тоже китаец, так что, думаю, вы с ним подружитесь.
Последние два слова он договаривал уже в захлопнувшуюся дверь.
Очередная победа. Как же это скучно.
Хичоль откинулся на спинку кресла и, оттолкнувшись ногами, откатился назад, к огромному окну у себя за спиной. Оттуда открывался неплохой вид на Сеул и, что более важно, на несколько зданий, принадлежавших ему, Хичолю. Торговый центр, бизнес-центр и гостиница — всего лишь капля в море, три жалкие ниточки из паутины, которой он оплел этот город. А сколько их еще вне поля его зрения. Гигантская невидимая машина, работающая только для того, чтобы приносить ему деньги. Хичоль довольно улыбнулся и тут же поморщился: в животе забурчало, испортив момент осознания собственного величия. Но что поделаешь, мысли о том, какой он классненький, всегда пробуждали просто зверский аппетит.
Хорошо, что он не какой-то там босяк, цепляющийся за старый дом в глуши, и может позволить себе отправиться обедать прямо сейчас.
- Я на ланч, - бросил он сидящему за столом в приемной Генри, - проследи, чтобы меня никто не беспокоил.
Тот рассеяно кивнул, не отрываясь от изучения странной баночки, наполненной мелкими разноцветными конфетами. Забыл, видимо, что Хичоль терпеть не может, когда его игнорируют.
- Что это у тебя там? - Хичоль притормозил и, перегнувшись через стол, выхватил баночку из рук Генри. Тот вздрогнул, словно очнувшись, и растеряно заморгал. Но на Хичоля эти фокусы давно уже не действовали: он, не обращая внимания, открутил крышку и бесцеремонно запустил пальцы внутрь. - Беру одну в качестве штрафа. А теперь повтори, что я сказал.
Вид у Генри стал еще более растерянным и несчастным, чем до этого. Хичоль тяжело вздохнул. С его памятью творилось что-то странное: он никак не мог вспомнить, зачем вообще держит настолько бесполезного помощника. Возможно, он так же забудет выплатить ему премию в конце месяца.
Чтобы ни одна живая душа меня не побеспокоила, - так и не дождавшись ответа, велел он, швырнул конфеты обратно Генри и, развернувшись на каблуках, вышел, на ходу поражаясь собственному великодушию. Другой уже давно бы уволил этого придурка. Тот, кажется, что-то пытался сказать ему в спину, но Хичоль не стал слушать. Люди все равно редко говорят что-то, достойное внимания. Так к чему напрягаться?
У конфетки, которую он на автомате — не пропадать же добру — закинул в рот, оказался как-то странноватый привкус. Вроде бы не противный, но немного отдающий собачьим кормом. Не то чтобы Хичоль представлял, какой вкус у собачьего корма, но эта ассоциация почему-то пришла на ум первым делом. Поморщившись, он пожалел, что не выплюнул конфету сразу. Оставалось только надеяться, что оставшееся во рту послевкусие не помешает ему насладиться обедом.

***
Зря, ох зря он не послушал Генри. Именно в этот момент, впервые в жизни, тот действительно произнес нечто, достойное внимания. Пусть и звучало оно несколько невнятно, не до конца сформированное в осмысленную фразу. Возможно, если бы Хичоль остановился на миг и прислушался, он бы узнал, что как раз вчера Генри и Эмбер посетили некую лавку, затерявшуюся в сплетении улиц торгового района, и приобрели там магическое — по слова торговца с хитрыми черными глазами — драже, обладающее уникальной способностью превращать людей в животных. Не то чтобы Генри или Эмбер верили в магию и подобные чудеса — работая с Хичолем вообще быстро начинаешь смотреть на вещи довольно трезво, - но торговец был весьма настойчив и производил впечатление не какого-то там шарлатана, а вполне серьезного человека. Да и стоила эта баночка сущие гроши. Весьма разумная и привлекательная со всех точек зрения цена: таких денег не будет жалко, даже если вдруг это обман.
В момент появления Хичоля из кабинета, Генри с Эмбер как раз решали, стоит ли рискнуть. Оба не сомневались, что ничего не произойдет, но маленький червячок благоразумности, воспитанный в современном человеке современным же кинематографом, не позволял нырнуть в омут с головой. А вдруг что? Вдруг все-таки сработает? Слабая вера в чудо, едва теплившаяся где-то в темных закоулках души, трепетала в предвкушении. И гасить ее безжалостным водопадом знания почему-то не хотелось.
Когда за Хичолем хлопнула закрывшаяся дверь, Генри с Эмбер переглянулись и, не сговариваясь, рванули следом, едва не столкнувшись лбами на выходе. После небольшой потасовки — обоим хотелось попасть в коридор как можно быстрее, - они все-таки умудрились протиснуться в проем одновременно.
Но за Хичолем уже закрылись створки лифта, и о дальнейшей его судьбе — и, что важнее, подействовала конфета или нет, - они узнали только пару часов спустя.

***
Где-то в районе двадцатого этажа Хичоль почувствовал легкое недомогание, к десятому переросшее в полноценную резь в животе. К пятому он держался прямо только благодаря мысли, что нельзя показывать никому свою слабость. К первому мыслей в голове не осталось, осталось только желание сжаться в комок и тихо, но мужественно поскуливать. Хичоль никогда не отличался высоким болевым порогом, его могло подкосить даже легкое несварение желудка или банальнейший порез, а сейчас его как будто ломало и выворачивало наизнанку одновременно. Голова раскалывалась, грозя вот-вот лопнуть. Мир перед глазами расплывался разноцветными пятнами, пульсирующими и нечеткими. Даже стенка лифта, поначалу казавшаяся божественно прохладной, теперь впивалась в кожу болезненным ледяными иголками.
Если бы в этот момент перед Хичолем появился какой-нибудь волшебник и предложил обменять все его богатство на возвращение в норму, он бы согласился, не раздумывая. Потом, оставшись без средств к существованию, он, конечно, пожалел бы об этом решении, поэтому хорошо, что перед Хичолем просто распахнулись створки лифта, выпуская его в полумрак автомобильной стоянки.
От запаха бензина, резанувшего по обострившемуся обонянию, Хичоля замутило еще сильней. Тусклые желтые лампы казались невыносимо яркими. Хичоль прикрыл глаза рукой и неуверенно направился вперед, уже толком не осознавая, куда ему, собственно, надо. В голове осталось только четкое ощущение, что он должен добраться до своей машины и ехать домой. Или в больницу. Куда угодно, на самом деле, лишь бы там ему стало не так отвратительно плохо.
Куда угодно.
Когда он окончательно потерялся в лабиринте машин, ручка на двери очередного автомобиля поддалась. На то, чтобы рвануть ее на себя, ушли последние силы. Хичоль почувствовал, что падает мимо сиденья, на пол, но это уже было не важно.
Нужно сказать водителю, чтобы отвез его в больницу или куда-нибудь еще. Но как же это тяжело сделать, когда мысль теряется и ускользает, а впереди так заманчиво маячит черная пустота, в которой ничего нет и так восхитительно хорошо.

***
В себя он пришел от резкого толчка. Картинка, мутная, словно вид через толстое матовое стекло, постепенно начала обретать четкость. Во рту сушило, как после недели в пустыне. Хичоль перекатился на живот и глухо застонал — все тело страшно ломило, будто конечности перепутались местами. А еще страшно чесалось за ухом.
- Какого... - хрипло выдавил он из себя и почесался.
- Дорога плохая, - донеслось с переднего сидения.
Хичоль голос узнал и даже почти догадался, что произошло, но озвучить свою мысль так и не смог — пришло осознание. Следом за рассуждениями о том, что его скорей всего похитили, и похитил этот стремный китаец, пришла другая, более четкая и шокирующая мысль. Он почесал себя за ухом.
Ногой.
От его оглушительного вопля машину тряхнуло, дернуло в сторону. Хичоль покатился по широкому проходу, так и не сумев забраться на сидение. И только сейчас понял, что до этого самого сидения просто не дотягивается. Но это не важно совсем.
Ногой.
- Обязательно так орать? - нервно поинтересовался Ханген, когда удалось выровняться.
- Зеркало, - рявкнул Хичоль, срываясь на ультразвук. - Срочно дай мне зеркало!
- А что, ты свое потерял?
Бесполезный китаец. Зеркало Хичоля лежало в кармане брюк, но что-то подсказывало, что выудить его будет не так-то просто. Выдохнув, он рискнул наклонить голову. В поле зрения попали две кривые волосатые лапы и краешек не менее волосатой груди. Чувствуя, как кружится голова, Хичоль велел себе не паниковать, выдохнул и очень, крайне, до страшного вежливо попросил:
- Будь так любезен, останови машину.
Ханген пробормотал что-то на китайском, но на удивление послушно притер машину к обочине.
- И что это значит?
- А теперь, - игнорируя его вопрос, продолжил Хичоль, - выйди из нее, открой пассажирскую дверь и скажи, что ты видишь.
Судя по повисшей тишине, Ханген пребывал в настолько сильном возмущении, что даже не нашел слов.
- Пожалуйста.
Хичоля всегда поражало, что люди так странно реагируют, когда он говорит «пожалуйста». Как будто он достиг бы того, что имел, если бы не умел быть гибким. Или обаятельным. Или вежливым. Но это хотя бы подействовало: после секундной заминки передняя дверь хлопнула, а следом за ней открылась задняя.
И, судя по выражению ужаса на возникшем в проеме лице, Ханген увидел не совсем то, чего ожидал.

***
- Я — гребаная болонка.
- Французский бульдог, - отстранено поправил Ханген, делая затяжку и выпуская в раскрытое окно облако дыма.
- Одна фигня. Я не понимаю... Почему из всего многообразия прекрасных собак я превратился в это... это криволапое уродливое недоразумение? Почему не в далматинца? У них хотя бы расцветка красивая...
- Французские бульдоги довольно милые.
- А ты извращенец, да? - Хичоль вздохнул. У него снова зверски чесалось за ухом, но он держал себя в руках. То, что он стал собакой, не значило, что он будет вести себя как собака. - Дай закурить.
Ханген, глядя куда-то в сторону, - на Хичоля смотреть он все еще почему-то не решался, - но обращаясь определенно к нему, уточнил:
- Тебе можно?
Бизнес и иже с ним такая суровая штука, на самом деле, что если ты не умеешь владеть своим лицом, делать тебе в нем нечего. Хичоль лицом владеть умел. Собачьей мордой — не очень. Вернее, судя по вытянувшейся физиономии Хангена — очень не умел.
- Я собака, - четко разделяя слова, прошипел Хичоль. - Не лошадь. Дай мне покурить. Или я отгрызу тебе ногу.
- Не сможешь, - не очень уверенно отозвался Ханген. - Пасть слишком маленькая.
- Рискнешь проверить?
Ханген немного помолчал, а потом протянул ему сигарету.

***
Всю дорогу Хичоль молчал не столько от того, что смирился со своей участью, а, скорее, в силу обстоятельств. После коротких, но бурных дебатов Ханген все-таки пустил его на переднее сиденье, но в отместку так перетянул ремнем безопасности, что Хичоль и дышал-то через раз, еще острее чувствуя себя подобием мохнатой сосиски. Быть маленьким оказалось даже сложнее, чем Хичоль себе представлял.
Проклятый китаец ни капли ему не сочувствовал. Хичоль подозревал, что он откровенно наслаждается происходящим, пользуясь его беззащитностью и плачевным положением. Его освещенное косыми лучами закатного солнца лицо так и сияло довольством и радостью. Если бы не ремень, Хичоль с удовольствием забыл бы про гордость и нагадил бы ему в тапки. Если бы Хичоль был на его месте, он бы тоже злорадствовал, и это бесило еще больше. Но ничего... Когда-нибудь его отвяжут. И тогда он всем покажет. Особенно этому отвратительному типу.
Лишенный возможности действовать, он так увлекся планированием жуткой мести, что не сразу заметил, как они приехали. А куда это они, собственно, приехали?
Ханген припарковался во дворе двухэтажного частного дома, показавшегося Хичолю смутно знакомым. Он мог бы поклясться, что уже видел эти цветы, и это крыльцо с увитыми плющом столбами... и, наверное, если бы ремень не перекрывал подачу крови к мозгу, он бы быстрее сообразил, что именно на месте этого дома собирался построить отличный отель. От чего, кстати, все бы только выиграли. Даже несмотря на то, что дом выглядел довольно симпатично.
- Надеюсь, ты будешь вести себя прилично, - пробормотал Ханген, отстегивая Хичоля от кресла и раскрывая перед ним дверь. Хичоль пренебрежительно фыркнул и неэстетично вывалился на усыпанную гравием подъездную дорожку.
Все это совершенно перестало ему нравится еще в тот момент, когда он очнулся в гигантской машине с Хангеном за рулем. Или нет. Еще когда он попробовал гадостную конфетку. Все пошло через одно место. Именно то место, которым Хичоль уселся на крыльцо, не дойдя нескольких шагов до двери.
- Я никуда отсюда не сдвинусь.
Ханген, только что услужливо распахнувший перед ним дверь, замер на пороге и медленно, как в солу-мо, обернулся.
- Это угроза?
- Угроза была про ногу, - нахмурил и без того отвратную морду Хичоль, - а это банальный ультиматум.
Он лениво осмотрел свои когти — толстые, прочные с виду, - и потребовал:
- Расколдовывай меня обратно.
- Чего? - не въехал Ханген, от удивления даже выпустив ручку двери.
- Да брось, - Хичоль скорчил презрительную гримасу и ткнул в него одним из ранее изученных когтей: - Знаю я вас, китайцев. Черная китайская магия, вуду. Все, лишь бы портить нормальным людям жизнь.
- Вуду это Африка, - скрипя зубами напомнил Ханген.
- Тебе виднее.
- Собака страшная, - Ханген с рыком распахнул дверь и исчез в доме.
- Ведьма, - буркнул Хичоль ему вслед.
Вечерело. Темнота постепенно вступала в свои права, настойчиво захватывая участок за участком. Хичоль сидел на крыльце, отрешенно следил за тем, как подбираются к ступенькам длинные тени деревьев, и отчаянно мерз. Настроение с каждым порывом не по-летнему холодного ветра становилось все хуже и хуже. Хотелось домой и чтобы все происходящее оказалось просто сном. Да он бы и Генри сейчас обрадовался, как родному, лишь бы проснуться снова в своем шикарном, сводящем с ума теле, под теплым одеялом на кровати королевского размера.
- Привет.
Хичоль и ухом не повел, демонстративно продолжая сидеть спиной к двери и появившемуся из нее Хангену.
Вот, я подумал, ты захочешь пить.
На деревянный настил со стуком опустился стакан с водой. Хичоль моргнул. Этот узкоглазый идиот что, издевается?
- Эй, - возмутился Ханген, когда Хичоль поднял свою короткую кривую лапку и толкнул ей стакан. Вода растеклась жалкой лужицей, темными пятнами окрасив доски. - Я же как лучше хотел.
- Если ты не заметил, - прошипел Хичоль в ответ, - я — собака. А собаки не умеют пить из стакана!
Ханген тяжело вздохнул.
- Говорить они тоже не умеют.
Он прикрыл за собой дверь и присел на ступеньку рядом с Хичолем, предусмотрительно устроившись на сухой стороне.
- Завтра утром я отвезу тебя в город, и мы попробуем как-нибудь решить твою проблему. А сейчас уже поздно, и я очень устал. Если хочешь — можешь продолжать сидеть тут и думать, что я виноват. Но я хочу сказать, что я не виноват.
- Так я тебе и поверил, - хмыкнул Хичоль, настраиваясь на долгую перепалку, но Ханген молча поднялся, а потом на Хичоля сверху упало что-то тяжелое, шерстяное и теплое. Доски скрипнули под тяжелыми шагами, но звука закрывающейся двери он так и не услышал.
Темнота к этому моменту сгустилась окончательно. Хичоль с некоторым трудом задрал наверх голову и увидел целую россыпь звезд, мелкими точками покрывшими небо. Где-то вдалеке, за высоким забором, заскрипели деревья. Ночь ожила, расцвела приглушенными звуками, загудела ветром и зашелестела листвой, наполнилась тысячей новых запахов, которые Хичоль чувствовал ставшим куда более восприимчивым носом, но не мог разобрать. Рядом пронзительно и коротко вскрикнула неизвестная птица.
Хичоль вздрогнул.
- Ну уж нет. Если ты хочешь, чтобы я сидел тут — ни за что тут не останусь.
Высказавшись и удовлетворенно прислушавшись к воцарившейся вокруг изумленной тишине, он зубами подхватил оставленный Хангеном плед и засеменил к приоткрытой двери. Втиснуть в нее неловкое новое тело, обремененное тяжелой тряпкой, оказалось непросто, но минут через десять Хичоль все-таки справился. Чувствуя себя победителем, он задней лапой толкнул дверь, отгородившись от холода и невзгод внешнего мира, и, стараясь не сильно сопеть и отдуваться, отправился на поиски спальни.

***
- Прости, говорит, - ворчал Хичоль, перебирая короткими лапками по влажной после прошедшего ночью дождя земле. - Машина сломалась, говорит.
Жестокая судьба несла Хичоля в глубь леса, сквозь крючковатые ветви и уродливые коряги, прямо на встречу с неизведанным. Хичоль никогда не любил прогулки на свежем воздухе, предпочитая им шумные посиделки в насквозь прокуренных барах или спокойное времяпрепровождение дома, вдали от суеты. Хичоль в принципе, любил разные виды досуга, но прогулки по лесу все-таки в этот список не входили. И если бы не тупой китаец, он предпочел бы так и оставаться в доме. Хотя бы с виду защищенном от ужасающей и до безумия огромной окружающей среды. Эти размеры, серьезно, потрясали. Огромные деревья, огромные птицы, жирные, сочащиеся влагой листья, размером с навес остановки. Если раньше Хичоль просто не любил природу, то сейчас он ненавидел ее всей душой.
- Чертов китаец, - шипел он сквозь зубы, продираясь через очередные заросли. - Чтоб к тебе вся твоя китайская родня погостить приехала, вместе с друзьями. Машина у него сломалась...
То, что у Хангена сломалась машина, раздраконило Хичоля, не выспавшегося на диване, окончательно. Он мог бы потерпеть многое, но невыполненные обещания — нет. Ханген обещал отвезти его в город. И не отвез. Этого было достаточно, чтобы высказать этому тупице все, что накипело. Чтобы обругать его всеми известными выражениями. И чтобы свалить в лес, гордо вздернув нос. Хичоль сам способен найти дорогу домой. Даже тупые собаки способны на это. А Хичоль собака чрезвычайно умная. Хичоль как нефиг делать сможет пройти сотни километров, достигнуть цивилизации и рассказать людям о страшных опытах, проводимых над ним коварным узкоглазым. Даже если этот узкоглазый никаких опытов не проводил. Тупые людишки скорее поверят говорящей собаке и моментально возведут ее в ранг святых, нежели простачку из леса, не способному двух слов связать.
Хичоль шел вперед, уверенный в себе и в своих возможностях.
А потом немного назад. И вправо пару шагов. Потому что мерзопакостный, отвратительно одинаковый со всех сторон лес не имел даже банальных указателей, что уж говорит о дорогах и трассах. И то, что из Хичоля вышла довольно хреновая собака, не имело к этому совершенно никакого отношения.
- Чтоб тебя, - рыкнул он на выдохе и свалился на мягкую собачью задницу, глупо растопырив кривые лапки. - Какое убожество...
По жизни, на самом деле, Хичоль был неисправимым оптимистом, упрямым и всегда прущим напролом. Но в данный момент вся его оптимистичность и неисправимость, вероятно, осталась где-то в старом теле, уступив место низменным собачьим инстинктам. А еще начинался дождь.
***
Когда Хичоль дошел до крайней степени отчаяния, из кустов показался нос. На носу висела капля, а за носом топорщились усы и блестели два черных любопытных глаза. Обладатель носа настороженно принюхался, счел местность достаточно безопасной и выполз наружу уже всей своей толстой тушкой. Хичоль предпочел наблюдать со стороны, не раскрывая своего присутствия. Зверек огляделся по сторонам, а потом задрал хвост и украсил землю внушительной и очень пахучей кучкой.
- Фуууууу.
Упс. Стоило, наверное, промолчать. Ему никогда не давалось общение с дикой природой. Единственными животными, переносившими его присутствие и отвечавшими всем эстетическим требованиям, были коты. Это же существо — про себя Хичоль окрестил его скунсом, - не казалось эстетичным и, похоже, не собиралось переносить его присутствие. Вместо этого оно развернулось всем телом и зарычало.
- Эй-эй, полегче, - Хичоль благоразумно сделал шаг назад. - Я пришел с миром. Понимаешь меня? С ми-ро-м.
Скунс замер, удивленно склонив голову на бок.
- Хороший мальчик, - похвалил Хичоль. - А теперь давай, разворачивайся, и уматывай. Ты ведь не питаешься собаками?
Кажется, скунс и сам толком не знал, питается он собаками или нет. Он покачался немного и, вздыбив шерсть, снова попер на Хичоля, скаля внушительные, даже на вид острые клыки. Возможно, с высоты человеческого роста сцена показалась бы забавной — и то не факт, - но попробуй взглянуть в лицо разъяренному зверю, когда в тебе самом не больше тридцати сантиметров.
- Слушай, давай договоримся, - неуверенно предложил Хичоль. - Ты ведь меня понимаешь? Что ты хочешь? Деньги? Еда? У меня есть все, только не наааааа...
Скунс не стал дослушивать его щедрое предложение, хотя человек на его месте плакал бы от счастья, что до него снизошли. Но что возьмешь с неразумной твари. Он сделал то, что сделал бы любой зверь, на чьей территории оказался чужак. Инстинкт подсказывал ему, что он должен отпугнуть или растерзать, поэтому скунс кинулся на Хичоля. Кажется, Хичоль увидел первые годы своей жизни. Вот мама с папой умиляются тому, какие у него большие и ясные глаза. А вот и бабушка с дедушкой не могут нарадоваться своему прекрасному внуку. А здесь — его первый плюшевый мишка. Как он любил его! Он был такой большой и мягкий. А вот и первый шаг навстречу таким теплым и уютным маминым рукам. И мама смеется его неуклюжести и говорит:
- Все в порядке.
Нет, не все. Разве у его мамочки такой низкий мужской голос? И почему он, кстати, до сих пор не видит свет? И что это за странное, теплое чувство, разбегающееся мурашками от макушки по всему телу?
- Хичоль. Все хорошо, я его прогнал. Ну-ну, можешь открыть глаза.
Лучше бы он увидел свет, а не нависшее над ним лицо Хангена. Это просто позор. Хичоль бы ни на минуту не удивился, если бы тот начал смеяться и сказал...
- Знаешь, - сказал Ханген. - Я жутко испугался.
- О, не стоило, - хмыкнул Хичоль. - Я все держал под контролем.
И уже тише, когда Ханген, напоследок потрепав его по голове, выпрямился, добавил:
- Спасибо.
Ханген ничего не ответил.
И ничего не ответил утром, когда Хичоль, едва высунув нос из-под одеяла, отчеканил хорошо отрепетированное «без комментариев». Комментарии тут, по идее, были бы нелишними, учитывая что под одеялом он спал у Хангена в кровати. Наверное, стоило бы признаться, что диван жутко неудобный, что всю ночь Хичолю снились злые скунсы и даже горячее молоко, которое где-то раздобыл Ханген, не помогло. Стоило рассказать, что у Хангена под боком как-то поспокойнее и что вообще-то, когда ты маленькая беззащитная тварюшка, все основные инстинкты буквально вопят о том, что покой и стабильность можно найти только рядом с более крупной и внушительной особью. Однако, все эти мысли, воспроизведенные вслух, могли бы вызвать у Хангена ненужное чувство собственной значимости, поэтому Хичоль просто сделал морду кирпичом, благо, лупоглазая бульдожья харя как будто для этого и существовала, и отмазался двумя короткими словами.
Ханген не спорил. Ханген вообще, похоже, спорил редко и исключительно по делу. Он не спорил потом, когда Хичоль потребовал на завтрак хлопьев, не спорил, когда пришлось закрыть окно из которого «нестерпимо дуло», не спорил даже, когда Хичоль заперся на полчаса в туалете (первые двадцать минут из которых безуспешно пытаясь забраться на унитаз). Если бы Ханген не видел всего этого позора, приключившегося с Хичолем, возможно, он бы даже нанял сговорчивого китайца на работу. Но нет, нет, не те условия для дальнейшей совместной деятельности. Когда Хичоль избавится от своего странного проклятия, он избавится и от Хангена.
Возможно, просто отдав ему обратно его никчемный домишко.
К слову, довольно уютный.
- Так, - отогнал сентиментальные мыслишки Хичоль и для уверенности хлопнул по столу когтистой лапой. - План такой.
Они красиво, как в фильмах, сидели друг напротив друга за столом, и Хичолю дико хотелось напялить на нос клевые клевые солнечные очки и разъяснить некоторые детали, начав со слов «разговор серьезный» или «слушай сюда». Но Ханген и так слушал сюда, а солнечные очки, если бы и нашлись, на кожаный собачий нос вряд ли нацепились бы.
- У нас большие проблемы, - пафосно выплюнул Хичоль, сверля взглядом задумавшегося о чем-то Хангена. - Мне надоело быть собакой. Меня все обижают. Китайцы, скунсы. Все.
- Это был енот, - не отрываясь от раздумий, поправил Ханген.
- Какой ты умный, - скривился Хичоль, придвигая к краю стола стакан.
Он много раз видел, как разрешали подобные споры его любимые коты, и планировал как-нибудь попробовать этот способ в деле. И хоть не было совершенно никакой уверенности, что собаки поступают точно также, ничего не мешало Хичолю просто попробовать. В конце концов, если бывают девочки, которые рождаются в теле мальчиков, то почему бы благородному коту не поселиться по какому-то недоразумению в этой убогой сморщенной тушке.
Пока Хичоль примеривался к привычной для него роли мученика, Ханген осторожно отодвинул стакан обратно в центр. План провалился.
- Спасибо, что заметил, - мягко улыбнулся Ханген и поинтересовался: - какой план?
Плана у Хичоля не было. Как и уверенности в том, что в данной ситуации вообще может быть какой-то план. Но, в принципе, в процессе становления крутым и опытным бизнесменом, Хичоль понял одну хорошую вещь — план не всегда обязателен. Иногда можно действовать по наитию или идти старыми, кем-то уже протоптанными путями. Способы вернуть человека в изначальное состояние Хичоль не знал. Зато знал мультики про это. Сказочки всякие. И глупые фильмы.
- Дедовский метод, - уверенно заявил он, снова хлопая по столу. - Стопроцентной гарантии не даю, но попробовать ты обязан.
- Я? - удивился Ханген, вываливаясь из полусонного состояния. - Почему я?
- Здесь нужен кто-то посторонний, кто-то, кто не я, - пояснил Хичоль.
Ханген непонимающе наклонил голову вбок. Как вчерашний скунс.
- Не могу же я сам себя, - сморщил нос Хичоль и вполне достойно причмокнул клыкастой, не совсем для этого предназначенной пастью.
В кухне повисла напряженная, почти звенящая тишина.
- Нет, - строго припечатал Ханген и поднялся из-за стола.
- У тебя нет выхода, - пожал шерстяными плечами Хичоль.
- Это у тебя нет, - не согласился Ханген. - А у меня есть. И я выбираю не делать того, о чем потом буду жалеть всю свою жизнь.
- Вот тут ты не прав, - нехорошо осклабился Хичоль, благо, с собачьей пастью это удалось просто отменно. - Ты будешь жалеть всю жизнь, если не сделаешь этого. Потому что я найду тебя, где бы ты ни был. Я стану твоим самым страшным ночным кошмаром. Я буду преследовать тебя до твоей глубокой старости.
- Собаки столько не живут, - неуверенно протянул Ханген, но от стола отходить не торопился.
- А ты оптимист, - с одобрением кивнул Хичоль. - Хочешь, проверим?
Напряженная пауза повисла снова. Хичоль сверлил взглядом застывшего каменным изваянием Хангена, а Ханген неотрывно пялился на приоткрытую слюнявую пасть, с пушком по краям, и явно судорожно размышлял. Судя по глазам, врожденная брезгливость побеждала врожденное же идиотическое благородство. Но у Хичоля в рукаве оставалась одна мааааленькая такая гирька, способная склонить чашу весов на нужную ему сторону.
- Я оставлю в покое твою землю.
Ну, кто тут красавчик? Хичолю показалось, что он слышит, как с грохотом рушатся стены моральных устоев в голове у Хангена. Он не так давно смотрел какой-то похожий мультик, поэтому мог легко представить, как тускнеет и оседает в темноту забвения островок с мигающей надписью «я не буду целоваться с собаками» над ним.
- Кто даст мне гарантии? - хрипло уточнил Ханген. Он еще пытался дергаться, но Хичоль выработанным за годы интриг и махинаций чувством понимал, что все. Битва выиграна, противник повержен, поле боя снова осталось за ним. Пожалуй, он даже побудет благородным и не станет требовать контрибуций. И сильно выпендриваться тоже не станет.
- Я мог бы написать расписку, но сам понимаешь. Кто поверит бумажке, заверенной отпечатком лапы?
Хичолю всегда нравилось наблюдать за борьбой эмоций на чужих лицах. На то, как уверенность сменяется обреченностью и пониманием, что отступать некуда. Хотя сейчас наслаждение немного портило какое-то доселе неведомое, ноющее чувство, мешающее в полной мере получить удовольствие от процесса. Кажется, нечто похожее он испытывал в далеком детстве, когда мама отчитывала его за стащенные без спроса конфеты. Надо же, а ему-то казалось, что он еще в начальной школе выменял всю совесть на вкусные молочные коктейли, продававшиеся в буфете.
- Ладно, - Ханген обреченно вздохнул. - Я согласен.
- Молодец, - кивнул Хичоль и придвинулся ближе. - У тебя большое будущее, парень.
В следующий момент лицо Хангена уже было близко-близко, так близко, что Хичоль чувствовал мятный запах его дыхания. Он подался вперед, неосознанно вывалив из пасти язык от накатившего предвкушения, и Ханген снова нерешительно замер. А потом зажмурился и...
И отшатнулся назад, услышав щелчок вспышки.
- Извините, - Генри широко, жизнерадостно улыбался. - Уж больно хороший ракурс.

***
Только после месяца в пустыне понимаешь, насколько потрясающая штука — вода. Только потеряв слух, а потом обретя вновь, можно оценить, как это здорово — слышать хоть что-то. Только побывав в мерзкой складчатой шкурке карманного монстра, можно понять, как это офигенно — быть Ким Хичолем. Быть человеком, конечно, тоже, но быть Ким Хичолем — это вдвойне круто.
Хичоль ехал в машине, вальяжно раскинувшись на сидении и с удовольствием разглядывал свои длинные пальцы, аккуратные ногти, красивые запястья. Всего себя полностью он еще не осматривал, но у них с зеркалом еще целая ночь впереди. Генри, сидящий за рулем, вот уже полчаса клялся, что фотографии в сеть не просочатся. Естественно, они не просочатся, Генри ведь не хочет всю оставшуюся жизнь собирать банки, выковыривая их из мусорных баков. Впрочем, за своевременное спасение, Хичоль даже подумает над этим чуть дольше, чем полагается. Если Генри удалит фотографии, конечно.
Эмбер, сидящая на пассажирском сидении рядом с водителем, то и дело перебивая его, с упоением пересказывала, какой клевой и детективной вышла история их с Генри поисков начальника. Рассказывала, как они проверяли камеры, как на одной из них обнаружилось видео с машиной Хангена и вваливающимся в нее Хичолем. Только из-за того, что все, как выразилась Эмбер, было по взаимному согласию, за Хангеном не приехал наряд полиции, а приехали они вдвоем. Эмбер рассказывала длинную историю об их поездке, об офисе, стоящем на ушах с самого утра, о много-много чем еще, но совершенно упускала из повествования самую важную деталь: почему Хичоль снова стал человеком.
Впрочем, вряд ли она была в курсе.
В курсе мог был быть только Ханген, с этой своей странной китайской магией или какие-нибудь дурацкие древние боги, так нелепо над Ким Хичолем поглумившиеся. Впрочем, верить хотелось все-таки в первое. В волшебную силу поцелуя, например.
«И только поцелуй истиной любви», - вертелась у Хичоля в голове дурацкая фраза из мультика, пока он с удовольствием вспоминал, как после выпитого им стакана воды, все тело скрутило уже знакомой судорогой, как конечности будто бы разом начали ломаться во все стороны. А потом голый, злой, но вполне себе человек, он поднялся с пола. Было в этом что-то крутое. В том, как возмущенно вскрикнула Эмбер, стыдливо прикрыв глаза, или в том, как Генри, неуверенно потянувшийся к телефону, застыл под стотонным Хичолевым взглядом. В Хангене, который почему-то не отвернулся, а пялился на него, как на скульптуру в музее. Ну еще бы. Хичолю никогда не было стыдно за свое прекрасное тело. Он бы даже постоял так еще, купаясь в лучах славы, но дела, дела.
И все-таки вся эта история имела какой-то дурной вкус. Даже хуже, чем вкус собачьего корма.
А еще не отпускала нелепая мысль, что одежда Хичоля, из которой он вывалился, пока становился дурацкой собакой, его чудесная дизайнерская одежда, так и осталась лежать скомканным тряпьем на заднем сидении хангеновой машины.
Это стоило обговорить, когда он будет передавать ему документы.


Эпилог 1.
Хичоль страдал от доселе неведомой ему неуверенности. Раньше все было как-то проще: он выбирал кого-то привлекательного, осознавал, что сам он чертовски привлекателен, и дальше все шло, как по маслу, без всех этих дурацких «позвонить-не позвонить» сомнений. Так что же останавливало его сейчас, мешая набрать написанный на бумажке номер? Он все так же чертовски привлекателен, Ханген, надо признать, тоже вполне неплох, особенно, если приглядеться, как следует, почему же возник этот непонятный затык?
Это все так раздражало. Ким Хичоль не должен испытывать неуверенности в чем-либо. Он должен идти вперед, не взирая на преграды и мысли о поцелуях истинной любви, будь они трижды неладны.
Дурацкий нелепый китаец. Ничего в нем нет особенного. И он, великодушный Ким Хичоль, молочнокожий Ким Хичоль сделает большое одолжение, набрав его никому не нужный номер.
На волне душевного подъема, вызванного накатившей злостью, он все-таки набрал номер. Сейчас Ханген возьмет трубку, и он скажет ему... скажет ему... а что он, собственно, ему скажет?
- Слушаю.
Голос на том конце провода звучал хрипловато, как будто его обладатель только-только проснулся. Нет, это просто возмутительно. Пока Хичоль тут изводит себя, этот... Ханген спит, как ни в чем не бывало.
- Мне казалось, - пропел Хичоль в трубку, - что это тебе нужен дом. Так почему ты до сих пор не приехал за документами?
- Я...
- Не важно. Если не будешь в моем офисе через сорок минут, я официально считаю нашу сделку не состоявшейся.
- Но ты обещал, - возмутился Ханген.
- Я обещал, я и расторгну.
- Не посмеешь.
- Хочешь проверить? - Хичоль сощурил глаза, как-то подзабыв, что собеседник его не видит. Ханген в ответ вздохнул — или, скорее, выдохнул? - помолчал, а потом в очередной раз поразил Хичоля в самое сердце.
- Знаешь, - сказал он, - когда ты вот так щуришь глаза, ты на самом деле очень милый.
Что? Кто милый? Он милый? Ким Хичоль мог охарактеризовать себя разными словами, но «милого» в этом списке не нашлось бы и в самом конце. И как он вообще узнал? Он что, следит за ним? Неужели где-то в его кабинете спрятана камера?
- Приезжай ко мне, - предложил Ханген, пока Хичоль сосредоточенно дышал в трубку, пытаясь из множества мыслей, гудящих в голове, выбрать наиболее подходящую. - Отдохнешь, выспишься, я приготовлю тебе рис по-пекински, заодно и сделку обсудим.
- Собираешься меня отравить? Ведьма.
- Собака страшная, - хмыкнул Ханген. - Жду.
- В твоих же интересах как следует подготовиться ко встрече со вселенской звездой, - пробурчал Хичоль, но трубка ответила ему гудками. До чего же наглый и самоуверенный тип. Хичоль кинул телефон на стол, потянулся. Подумал. И, нажав кнопку на ресивере, велел:
Генри, освободи мне график на три дня.

Эпилог 2.
Двумя часами позже, когда Хичоль уже давно скрылся из поля зрения, запрыгнув в свою шикарную машину, в его кабинете заперлись двое. В фильмах про служебные романы это могло бы многое объяснять и выглядело бы довольно пикантно, но эти двое ни к каким романам отношения не имели. Эти двое вели себя как дети, тихо хихикали в кулак, заговорщицки подмигивали друг другу и передавали из рук в руки баночку с разноцветными таблетками.
А потом в кабинете Ким Хичоля, в аккуратном и преисполненном достоинства кабинете Ким Хичоля, в котором каждая вещь стояла строго на своем месте и являлась элементом дизайна, начался форменный балаган.
Сначала в нем появился страус.
- Страус! - озвучила Эмбер и от души расхохоталась. - Покрути шеей, как лассо!
Генри послушно крутанул головой, вызвав новый взрыв смеха, и на пробу прошелся лунной походкой. Никто из них не задумался, есть ли в кабинете Хичоля камеры. Слава богу, их не было.
- Господи, - простонала Эмбер сквозь слезы, - какая жесть...
И проглотила синюю таблетку с профилем мартышки.
В кабинете Ким Хичоля творился беспредел. В нем летали под самым потолком какаду, кричал осел, ревел медведь, ржали лошади и люди, изредка появляющиеся посреди царящего безумия. Раздавалось стыдливое «не смотри!» но так редко и робко, что в общем хаосе эти вскрики тонули, так и не услышанные никем. В каком-то веселом хмельном угаре двое не очень умных, но очень безбашенных людей глотали таблетку за таблеткой, совершенно бездарно растрачивая внезапное чудо.
- Господи, вот умора, - загибалась Эмбер, разглядывая Генри в крепком теле капибары. - Ты такой стремный!
- На себя посмотри, - хохотал Генри, смешно выставляя напоказ длинные передние зубы. - Ты ж лама!
Эмбер согласно кивала, сгибая длинную шею и подпрыгивала всеми четырьмя ногами сразу, пружиня, как на батуте. И это было весело, очень весело. Это было самое эффектное времяпрепровождение в их жизнях, самое захватывающее и оригинальное приключение. Которое только начиналось.

- У нас кончились таблетки.
Эмбер сказала это так спокойно и ровно, что Генри не уловил никакой трагедии. Кончились и кончились. Счастье в этой жизни вообще довольно непродолжительная штука. В принципе, у них всегда есть возможность снова попытаться найти того парня, который загнал им свой чудесный товар, и продлить удовольствие. Генри даже точно помнил, где они его встретили. Осталось только выйти из кабинета Хичоля, из офиса, из здания и двинуться на встречу приключениям.
Генри смело направился вперед, но споткнулся о ворох собственной одежды. На тупой морде медленно, как сквозь толщу воды, проявилось понимание проблемы.
- Я - капибара, - прошептал Генри.
- Ты хотя бы мелкий, - отозвалась Эмбер.
Генри поднял волосатую морду и, приоткрыв пасть, уставился на подругу. Печальные влажные глаза под длинными ресницами смотрели на Генри с огромной высоты, а умилительная морда складывалась во вполне узнаваемое выражение «мы все умрем». Лама Эмбер переступила с ноги на ногу, цокнув копытами, и неловко задела пустую банку из-под таблеток.
- Что-то мы не рассчитали, - севшим голосом резюмировал Генри.
- Мы вообще что-то рассчитывали? - недоверчиво наклонила голову Эмбер и с вызовом уставилась на дверь.
В голове у нее сложилась полная карта их маршрута, включая одиннадцать этажей вниз, широкую парковку и несколько кварталов, ровно до того места, где они встретили тогда парня со странными глазами и банкой таблеток практически за бесценок.
- Вперед! - скомандовала Эмбер и пинком распахнула дверь.

@темы: Super Show'14, SS'14 Beijing [fiction], S: мини, R: PG-13, M: Хангён, M: Ким Хичоль, G: юмор, G: мистика, G: AU, F: f(x)

URL
Комментарии
2015-07-17 в 17:53 

Haide Mai
Я томат, и я убиваю проституток
Как я смеялась XDDD Господи, спасибо за такую работу, автор :3

2015-07-24 в 21:51 

Команда Дэ
Упоролись и гуляем.
Haide Mai, спасибо *О* мы рады, что было над чем посмеяться :heart::heart::heart:

   

sapphire galaxy

главная