Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:10 

Super Show in Beijing I [Холодное сердце]

suju-remix
Only mustaches, only SuJu
Название: Heart of Gears
Автор: Команда Дэ
Сказка: Холодное сердце
Пейринг/другие персонажи: Шивон/Донхэ
Рейтинг: PG-13
Жанр: steampunk!AU
Размер: ~3000 слов
Краткое содержание: Я расскажу тебе историю про мальчика, который отдал свое сердце в обмен на исполнение желаний.
Комментарий автора: части идут не в хронологическом порядке

XV
- Расскажи мне что-нибудь? – просит Донхэ. Ветер треплет его волосы, а в воздухе пахнет приближающимся дождем, но они все равно продолжают сидеть на скамейке в одной из самых дальних частей парка, и Донхэ улыбается так ярко, что Шивону немного больно на это смотреть. Он и не смотрит – переводит взгляд на скользящее по земле вытянутое пятно. Если не обращать внимания на нюансы, можно представить, что прямо у них над головой раскинулось огромное море, и где-то там сейчас проплывает гигантский кит, отбрасывая тень на дно. Не обращать внимания на нюансы у Шивона получается довольно хорошо. Особенно, в последнее время.
Пятно разрастается по мере приближения, накрывает собой и посыпанную песком дорожку, и кусты, растущие вдоль нее, а Донхэ задирает голову и смотрит вверх, в небо, на дирижабль, который величественно проходит над ними.
- Надо же, - удивленно замечает он, - уже три часа.
Шивон на всякий случай достает часы из кармана жилета и сверяет время. И правда, три – каждый раз четко по расписанию, еще ни разу не бывало, чтобы этот дирижабль опоздал. Донхэ определяет по нему, сколько еще можно гулять, прежде, чем его начнет разыскивать по всему парку обеспокоенный персонал, а Шивон – когда ему придется уйти. Мир, к сожалению, не ограничивается этой скамейкой.
- У нас еще полчаса, - когда дирижабль исчезает из виду, Донхэ снова поворачивается к Шивону. – Расскажешь мне что-нибудь?
- Я не очень хороший рассказчик, - Шивон пожимает плечами, заранее понимая, что, сколько бы он не отнекивался и не отпирался, какие бы оправдания не придумывал, рассказывать придется все равно. Когда Донхэ смотрит таким вот грустными глазами, которых не касается улыбка, сияющая на его лице, отказать совершенно невозможно.
- Не важно, - Донхэ откидывается на спину, устраиваясь головой на коленях Шивона. – Мне не важно, что это будет за история и как ты будешь ее рассказывать. Я просто…
У Донхэ есть привычка – когда он передумывает договаривать фразу, или просто не знает, что сказать, он закусывает губу. Шивон и сам не знает, почему находит это забавным, но это и правда кажется ему милым, а еще ему до дрожи хочется прикоснуться к волосам Донхэ, убрать с лица выбившуюся прядь и разгладить складочку, залегающую между бровей, но вместо этого он смеется и кладет руки на спинку скамейки.
- А если это будет грустная история?
- Сильно грустная? – уточняет Донхэ, и Шивон пожимает плечами в ответ. Он сам еще не определился. Донхэ несколько секунд сосредоточенно молчит – складка между бровей становится отчетливей – а потом благосклонно кивает: - Пусть будет грустная. Но с хорошим концом.
- Тогда слушай, - Шивон ерзает, устраиваясь удобней, и снова достает из кармана часы, засекая на них полчаса. – Я расскажу тебе историю про мальчика, который отдал свое сердце в обмен на исполнение желаний.

I
Парк при главной городской больнице нравится Шивону из-за прямых тенистых аллей, по которым приятно прогуляться жарким летним днем, из-за деревянных скамеек, украшенных причудливой резьбой – но, больше всего, из-за того, что днем здесь не так уж много людей. Он любит иногда бродить тут, вдали от городской суеты, а еще в глубине, там, куда вообще редко кто заходит, есть довольно уютная скамейка, с которой хорошо просматривается один из корпусов.
Обычно Шивон берет с собой книгу, чтобы спокойно почитать в одиночестве, пока сестра не выкроит свободную минуту для встречи, но сегодня, стоит ему устроиться поудобней и открыть увесистый том на заложенной странице, как рядом на скамейку плюхается… кто-то. Шивон вежливо скашивает глаза, пытаясь разглядеть нарушителя спокойствия, но его маневр не остается незамеченным.
- Привет, - говорит ему незнакомец и машет рукой. – Ты читай, я не помешаю. Просто пришел посмотреть на дирижабль.
- Дирижабль?
Вообще, Шивон не собирался поддерживать разговор, но люди не каждый день озадачивают его подобными признаниями, да и дирижабли мало у кого вызывают такой уж сильный восторг. Какой смысл на них смотреть, если каждый час в небе проплывает как минимум один, а то и больше - в зависимости от количества рейсов в соседний город? Вот лет сорок назад, да, они казались чудом, а сейчас – не более чем привычная часть городского пейзажа.
- Дирижабль, - кивает его собеседник. – Знаешь, этот, с рекламой товарищества господина Огра и Ко?
Шивон, конечно же, знает – и дирижабль, который курсирует над городом, собирая новости, и само товарищество господина Огра и Ко. Последнее – даже лучше, чем хотелось бы. Сложно забыть своего «благодетеля». Шивон вспоминает утреннюю ссору с самим господином Огром и морщится. Не самая приятная вышла сцена.
- Дирижабли – это здорово, - вздыхает тем временем этот странный парень и ерзает, выжидающе глядя вверх. – Ни разу ни на одном не летал. Я, кстати, Донхэ.
- Шивон, - на автомате отзывается Шивон, протягивая руку, которую Донхэ и замечает-то не сразу. Шивон уже собирается ее убрать, но тот, наконец, отрывается от созерцания неба и смотрит на него. Взгляд у Донхэ неожиданно серьезный и цепкий, он как будто ощупывает им лицо Шивона, чтобы получше запомнить. Но это ощущение проходит довольно быстро, стоит Донхэ снова улыбнуться.
- Рад знакомству.
- Взаимно.
Шивон тоже его разглядывает. У Донхэ карие глаза и темные волосы, достающие до плеч, и еще он кажется смутно знакомым, как будто Шивон раньше видел это лицо. Если подумать, это не так уж и удивительно – судя по одежде и дорогим с виду часам, что висят на цепочке вместо кулона, он из аристократии. Шивон вполне мог видеть его на приемах. Хотя нет, все-таки удивительно: Шивон обязательно запомнил бы кого-то, настолько непосредственного. И подвижного – Донхэ все ерзает и вертится, словно не может усидеть на месте, теребит часы, а потом щелкает кнопкой. Шивон замечает рисунок вместо белой поверхности на циферблате, но не успевает разглядеть, что именно нарисовано – так быстро Донхэ захлопывает украшенную монограммой крышку.
- Две минуты, - шепчет Донхэ, и снова задирает голову.
А потом их накрывает гигантская тень.
- Он тут каждый день пролетает, в одно и то же время, - когда дирижабль удаляется на довольно приличное расстояние, сообщает Донхэ с такой гордостью, словно лично составлял расписание. – Днем в три часа и вечером в семь. А я его жду.
- Не видел тебя тут раньше, - замечает Шивон.
- Я совсем недавно в больнице, - Донхэ пожимает плечами и поднимается на ноги. – Ладно, мне пора, а то медсестры с ума сойдут. До встречи.
Шивон рассеяно кивает. По хорошему, ему бы сменить дислокацию, чтобы никто не узнал его маленькую тайну, но на следующий день он все равно приходит.
А Донхэ его уже ждет.

VII
- Я вспомнил, где видел тебя раньше.
- Что? – Донхэ поднимает голову от брошюрки клиники и непонимающе улыбается.
Шивон каждый раз наблюдает за переменами в его лице, как за театральной постановкой – живые и честные эмоции сменяются одно за другим, выдавая все чувства.
- Мне все время думалось, что я видел тебя где-то раньше, до нашей первой встречи, - поясняет он. – И сейчас я вспомнил, где именно. У господина Огра. Я тогда… я тогда выходил от него. А ты заходил.
Донхэ неуверенно кивает, припоминая.
- Он посоветовал мне клинику, где мне смогут помочь. Можно сказать, что я здесь благодаря ему.
Шивон с ухмылкой кивает. Господин Огр умеет это лучше – советовать, способствовать, продвигать. Спекулировать. Он устало трет переносицу и молчит. Они уже довольно давно общаются с Донхэ, - Шивону вообще кажется, что всю жизнь, - но ни разу еще не поднимали эту опасную тему. Что именно Донхэ делает в клинике. И что именно делает в клинике Шивон.
- Мое сердце… - осторожно начинает Донхэ. – Оно работает не так, как надо. Врачи советовали мне не медлить с пересадкой. Это не такая опасная процедура в наше время, но мне она отчего-то кажется такой. Я бы не делал этого ни за что, но, если выбирать между чьим-то чужим, но хорошо работающим сердцем и своим… барахлящим, то выбор довольно сложен. Я решил выбрать первое. Не очень хочется умирать, знаешь ли.
Шивон знает. У него выбор был богаче, интереснее, но в итоге сводился примерно к тому же. Он разглядывает проходящих мимо двух медсестер и окончательно уходит в размышления. Рядом с Донхэ размышлять получается как-то особенно легко.
- Я часто пытаюсь представить, - кивает Донхэ на медсестер, - как живется людям из Ист-Энда.
Медсестры аккуратные, ухоженные, в накрахмаленных чепчиках и белых передниках поверх скромных платьев, но все равно чем-то неуловимо отличаются от жителей богатых районов. От элиты. Чтоб ее. Отличаются и никогда не станут похожи настолько, чтобы войти в эту самую элиту. Иногда Шивону кажется, что таким, как они, подобную работу дают в насмешку. Обслуживать богатых, знатных и постоянно думать о том, что ты им не ровня и никогда не станешь. Это мерзко. Но прибыльно. Ист-Энд, хоть и является их домом и родиной, никогда не сможет обеспечить их всех в достаточной степени. Приходится чем-то жертвовать. Кому-то - принципами, кому-то - гордостью. Кому-то - семьей. Шивон болезненно морщится и заставляет себя отвести взгляд от медсестер. Они сделали свой выбор.
И он свой – тоже.
- Мне кажется, - продолжает Донхэ, ¬- что это разделение на классы - довольно жестокая штука. Особенно если учитывать ограничения, которыми скованы жители Ист-Энда. Почему они не имеют права появляться на приемах? Почему не имеют права покупать недвижимость в Вест-Энде? Почему не могут петь, танцевать, писать книги, которые увидят все? Их будто бы осудили на вечную работу, вечное рабство.
Шивон улыбается и треплет его по плечу. "Вечное рабство", совершенно верно. Он делает над собой усилие и выпускает на лицо добродушную улыбку.
- Наверное, это разделение полезно. В жизни ничего не бывает просто так.
- Полезно, ну конечно, - возмущается Донхэ. - Тебе легко говорить, ты там не родился.
- Ты тоже там не родился, - продолжает улыбаться Шивон, хотя дается это все труднее.
Донхэ понуро опускает голову и кивает. Он не знает, о чем говорит, - думает Шивон. - Просто вселенских размеров чувство справедливости не позволяет ему молчать. Его-то сердце, хоть и барахлит, работает как надо.

XVI
- Ты не дорассказал вчера, - говорит Донхэ.
Его голова приятной тяжестью лежит на коленях, и Шивон, который не знает, куда себя деть от желания зарыться пальцами в мягкие на вид темные волосы, не сразу понимает, о чем речь.
- Сказка, - напоминает Донхэ. – Про парня из Ист-Энда.
Сказка… Вчера он и правда не успел закончить – за Донхэ пришла одна из медсестер и увела его на какие-то там процедуры, необходимые для будущей операции, - а сегодня уже жалеет, что вообще начал ее рассказывать, но теперь придется довести дело до конца.
- На чем я остановился?
Он тянет время, но Донхэ, кажется, покупается на этот трюк.
- На том, как он пришел к великану, чтобы тот помог ему исполнить желания, - послушно, как прилежный ученик, отчитывается он и широко улыбается. Шивон чувствует, как он затылком елозит по его ногам, устраиваясь поудобнее, и, все-таки не удержавшись, отводит челку с его лба. Донхэ замирает под прикосновением, словно каменеет всем телом, но это продолжается всего мгновение – настолько короткое, что Шивон даже не успевает отдернуть руку, - а потом он так же полностью расслабляется.
- Мальчик был довольно наивным, - Шивон бездумно пропускает пряди между пальцами, но мыслями он далеко. – Он думал, что если придет к Великану, то тот сразу поймет, что имеет дело с дельным человеком и поможет ему – ведь мальчик был и образован, и умен, и талантлив, по крайней мере, так ему казалось. Великан встретил его довольно радушно и даже предложил ему кофе и пирожные с кремом. Тут надо сказать, что мальчик никогда раньше в жизни не пробовал пирожных, ни с кремом, ни каких-либо других, и это стало для него настоящим маленьким чудом, убедившим его, что господин Великан может и не такое. Он рассказал ему о себе – и Великан внимательно слушал, а чашка с кофе казалась совсем крошечной в его могучих руках. Говорил мальчик недолго, история его жизни к четырнадцати годам не насчитывала такого уж большого количества событий. Когда он закончил, Великан поставил чашку на стол и окинул его внимательным взглядом, в котором таилось странно лукавство. «Что же, - сказал он, - ты мне нравишься. Ты и правда образован, и талантлив, но этого мало, чтобы стать богатым и известным». «Тогда что мне делать»? – спросил его мальчик. Великан на какое-то время призадумался, а потом начал перечислять: «Во-первых, тебе не хватает манер. Во-вторых, ты не умеешь правильно говорить. В-третьих, происхождение в этом мире играет огромную роль». «Поэтому я и пришел к вам», - ответил ему мальчик. – «Чтобы вы мне помогли». «Я могу помочь тебе», - не стал спорить Великан. «Но что ты можешь дать мне взамен?». Мальчик поник – у него не было ничего, что могло бы заинтересовать Великана. «У меня ничего нет», - признался он. Великан покачал головой. «Тогда я не смогу ничего сделать. Впрочем», - добавил он, когда мальчик уже поднялся было, чтобы уйти, - «есть одна вещь, которую ты мог бы мне предложить».
К моменту, когда Шивон останавливается, чтобы перевести дыхание, Донхэ уже не лежит у него на коленях. Он сидит напротив и смотрит на него широко распахнутыми глазами. В сочетании с приоткрытым ртом это делает его особенно похожим на ребенка, и Шивон, не удержавшись, подается вперед и касается губами его лба. В этом жесте нет никакой интимности, давным-давно, когда они были еще совсем маленькими, Шивон так же целовал сестру, если та расстраивалась или плакала. Донхэ не расстраивается и не плачет, но, отстранившись, Шивон замечает, что он ужасно серьезный и немного бледный.
- Он потребовал от мальчика сердце в замен на исполнение желаний?
Шивон пожимает плечами в ответ:
- Конечно, сказка ведь именно про это. Великан поменял сердце мальчика на механическое – из шестеренок, клапанов и трубок, а его – живое – забрал себе. Мальчик не помнил, как это случилось, он заснул, а проснулся уже в огромной постели на белье таком мягком, какого никогда не знал. Над головой его раскинулся балдахин, а ноги, которые он спустил на пол, коснулись густого ворса ковра. Никогда раньше он не видел такой богатой спальни и такого богатого дома. У двери его ждал слуга, а в столовой – обильный завтрак. Великан тоже его ждал. «Ну что», - спросил он, - «нравится тебе этот дом?». Мальчик был слишком занят едой, поэтому только кивнул. «А еда эта нравится?» И снова мальчик кивнул. «Ну а», - тут Великан улыбнулся, - «твое новое сердце нравится тебе»? И только тогда мальчик понял, что не чувствует привычного стука в груди и, приложив к ней руку, различил только едва слышное тиканье, как от часов. «С этого момента», - продолжал тем временем Великан, - «ты должен забыть о своем происхождении. Ты станешь частью Вест-Энда, частью этого общества, моим племянником. Я нанял тебе учителей, они научат тебя всему, что нужно. Мое богатство откроет тебе вход в любые дома и ты сможешь спокойно заниматься музыкой, как ты и хотел. Устраивает тебя такая судьба?». И снова мальчик кивнул. Он не знал еще тогда, что забыть о своем происхождении значило забыть о сестре, что осталась в Ист-Энде.
- И он так легко променял ее на богатство? – в голосе у Донхэ такая грусть, что Шивону становится неуютно. Он качает головой в ответ:
- Нет. Богатство было ему не так уж и нужно. Да, конечно, он радовался возможности спать в нормальной постели, мыться в роскошной ванной, каких нет и не было в Ист-Энде, где и до сих пор проблемы с водопроводом, но затеял он это все ради музыки. Она вела его вперед, возможность сделать так, чтобы его песни услышал мир, и не просто услышал, а оценил по достоинству… Сестра знала о его страсти и желала ему только самого лучшего, поэтому она поняла. Наверное, она даже знала, чем это все закончится лучше, чем он.
- И он забыл о ней?
- Нет, - Шивон пожимает плечами. – Не забыл. Просто видеться им стало немного труднее. Да и что это за встречи такие, на десять минут, которых хватает только для того, чтобы перекинуться парой слов и передать деньги.
- Но это лучше, чем ничего.
- Да, - кивает Шивон. – Лучше.
- А что же его сердце? – не успокаивается Донхэ. - Как-то повлияло на него то, что оно стало механическим?
- Сначала мальчику показалось, что никак. Он не отличался вспыльчивостью, поэтому не стал спокойней, он никогда не ценил телесные наслаждения слишком сильно, поэтому не обратил внимания, когда изысканные блюда приелись, он даже не сразу заметил, что с каждым днем жизнь становится все более скучной и все меньше приносит ему удовольствие. Дела его шли в гору, он блистал на светских приемах, весь Вест-Энд знал его, как талантливого музыканта, восходящую звезду, надежду нового поколения. По нему вздыхали все незамужние девушки, его звали на вечера и балы, он стал любимчиком высшего общества.
- Это разве плохо? – удивляется Донхэ. – Я не очень люблю все эти приемы, поэтому редко на них бываю, но быть всеобщим любимчиком разве не весело?
- Весело. Но как-то за всем этим он стал все меньше времени уделять тому, что действительно когда-то любил всей душой. Мелодии и слова больше не рождались в его механическом сердце, когда он садился за пианино, да и садился он за него довольно редко, а потом и вовсе перестал. Наверное, для того, чтобы сочинять песни и писать музыку нужно настоящее, живое сердце. А не… а не подделка.
Горечь последних слов на языке ощущается почти физически, Шивон сглатывает ее вместе с комком, стоящим в горле. Пока они разговаривали, успело стемнеть: парк утопает в полумраке, разбавляемом желтым светом, горящим в рожках газовых фонарей. Донхэ зябко ежится – ткань его рубашки слишком тонкая, чтобы спасти от ночной прохлады, - и Шивон первым поднимается со скамейки.
- Тебе пора, - он снимает с себя камзол. – Вот, надень.
По лицу Донхэ видно, что тот собирается отказаться, поэтому Шивон накидывает камзол на его плечи, не дожидаясь возражений.
- Пойдем, я доведу тебя до входа.
- Я не леди, чтобы меня провожать, - обижается Донхэ. – Могу и сам дойти.
- Не леди, - Шивон не собирается спорить. – Но я хочу убедиться, что ты добрался до места. Мне так будет спокойнее.
Они бредут по парку, тишину нарушает только далекое пение какой-то ночной птицы. Донхэ сосредоточенно молчит, а Шивон за сегодня и так сказал уже больше, чем собирался. Желтый огонек, горящий над крыльцом главного входа, постепенно приближается, и Шивон невольно прибавляет шаг, но, когда до него остается всего ничего, Донхэ внезапно хватает его за рукав, заставляя остановиться.
Теплая ладонь ложится на грудь Шивона, прямо поверх того места, где у людей обычно бьется сердце. Шивон отступает назад, отстраняясь.
- Не надо.
Глаза Донхэ блестят в темноте. Он шагает к нему, протягивая руку, кончики его пальцев едва касаются ткани рубашки.
- Пожалуйста, - шепчет Донхэ и делает еще один, совсем маленький, шаг. И Шивон позволяет ему подойти, прекрасно осознавая, что не должен этого делать, но и не имея сил сопротивляться. Донхэ теперь так близко, что Шивон чувствует запах шампуня, которым пахнут его волосы, и, если наклонить голову, то можно… Шивон сбивается с мысли, когда его обхватывают теплые руки, но тело действует на автомате. Он обнимает Донхэ в ответ, притягивает ближе к себе, крепче, и тот утыкается лбом в его плечо, а потом чуть поворачивает голову и прижимается щекой к его груди.
По крайней мере, - думает Шивон, пока Донхэ слушает, как тикает механическое сердце в его груди, - он хотя бы не пытается отстраниться.

XVIII
- Я не хочу делать операцию.
- Прости, что?
Шивон поднимает голову, пытаясь разглядеть Донхэ. Он стоит спиной к солнцу и Шивону, сидящему на скамейке, кажется, что перед ним ангел. Ну, или что-то вроде того. Силуэт Донхэ темный, почти черный, слепяще светится по краю. Это похоже на статуи, которые Шивон видит в церкви каждое воскресение. А слова Донхэ похожи на бред.
- Я не хочу делать пересадку, - говорит он.
- Она нужна тебе, не говори ерунды.
Шивон поднимается и хватает Донхэ за руку. Смотреть на него чуть сверху намного привычнее, намного проще - от всяких теологических ассоциаций противно щиплет глаза. Шивон верующий, истинно верующий и то, что он творит со своей жизнью, совершенно не выглядит билетом в Рай, сколько бы он ни молился.
- Я не хочу делать пересадку, - настойчиво повторяет Донхэ.
Временами он такой упрямый, что хочется его как следует встряхнуть.
- Мальчик... - начинает Шивон, запинается, подбирает слова, начинает снова: - Мальчик, из Ист-Энда. Он встретил замечательного человека.
Донхэ пытается отобрать свою руку. На его лице такая смесь боли и паники, что Шивон понимает - ему тяжело было принять это решение, но менять его он не хочет.
- Дослушай, - просит Шивон и тянет его на себя, заставляя сесть на скамейку. - Я не рассказал историю до конца. Дослушай ее. Нельзя прерывать истории. Мальчик из Ист-Энда встретил прекрасного человека. Этот человек был ярким, теплым, был всем, чего так не хватало мальчику. Он вмещал в себе столько добра и искренности, что мальчик тоже захотел стать таким. Ярче, чем был. И теплее. Он понял, что совершил много ошибок, что пошел не той дорогой.
Донхэ зажимает уши руками, но Шивон точно знает - он его слышит и так. Он должен слушать.
- И Мальчик пошел к Великану. "Верни мое сердце!" - воскликнул он, собрав всю волю в кулак. - "Оно мне нужно. Я ошибся". Великан только улыбнулся. Мальчик почувствовал себя очень плохо. Ему было очень грустно, он почти сдался, но тут перед глазами встало лицо того самого человека. Оно придало ему сил. "Ты поступил нечестно", - сказал мальчик. - "Ты не предупредил, что будет так. Это слишком большая цена". Великан улыбнулся снова, своей жуткой улыбкой и сказал... Он сказал...
Шивон чувствует, что воздуха не хватает, и замолкает, выравнивая дыхание. Он слишком взволнован для человека без сердца. Донхэ крепко зажмурился, смешно морщится, будто надеясь, что это поможет закрыть глаза еще плотнее. Но есть вещи, от которых нельзя спрятаться, просто закрыв на них глаза.
- Он сказал: "Хорошо. Если ты так хочешь, можешь выкупить обратно свое сердце. Если найдешь деньги. Это не проблема. Проблема в том, что человеку, которому его должны пересадить со дня на день, ты будешь объяснять все сам". "Человеку, которому оно нужнее" - я уверен, он хотел это добавить, но почему-то промолчал. Послушай... - Шивон осторожно скользит ладонями по лицу Донхэ, заставляя его убрать руки, и поворачивает его к себе. - Послушай. После встречи с этим человеком, в механическом сердце мальчика снова появилась музыка. Это самое главное. А его живое сердце… Пусть оно будет у тебя, а? Нам же хватит и одного на двоих. Без тебя от него все равно не будет толку.
Он не знает, как долго они сидя, вот так, глядя друг на друга, пока их не накрывает тень. Донхэ поднимает голову, и Шивон повторяет этот жест. В небе, прямо над ними, величаво и неторопливо, плывет дирижабль.
Как всегда по расписанию.

@темы: Super Show'14, SS'14 Beijing [fiction], S: мини, R: PG-13, M: Чхве Шивон, M: Ли Донхэ, G: слэш, G: AU

URL
Комментарии
2015-02-05 в 03:42 

Felix Legion
I should stop expecting so much...||| Слушай, а может, ну её, эту экшн сцену? Ну пусть они сразу начнут друг друга раздевать, и все...|||
Завораживает О_О
И как-то немножко горько на душе... Вроде и хорошо заканчивается, а от больничной темы все равно горько(

Спасибо за работу) Она оставила свой след)

2015-02-05 в 06:30 

kitory
:heart:

   

sapphire galaxy

главная